Источник: Центральный банк России – Central Bank of Russia –
Важный отказ от ответственности находится в нижней части этой статьи.
Добрый день, уважаемые коллеги!
Рада вас всех приветствовать на нашей традиционной встрече. Как всегда начну с общей ситуации, как мы ее видим в банковском секторе, и наших прогнозов по ее развитию.
Банковский сектор прошел 2025 год, можно сказать, с хорошим результатом. Кредитование росло более сбалансированным темпом, и это привело к снижению инфляции, мы это видим, но в то же время не лишило экономику необходимых финансовых ресурсов для развития. В этом году мы ждем продолжения сбалансированного роста: по корпоративным кредитам наш прогноз сейчас – в диапазоне 7–12%, по ипотеке – 6–11%. Мы также ожидаем, что к росту вернется необеспеченное потребительское кредитование, оцениваем его в диапазоне где-то 4–9%) за счет снижения ставок и долгового бремени.
Прибыль банков – Анатолий Геннадьевич (Аксаков – ред.) назвал цифры – значительная часть пошла на капитализацию, но она немного снизилась по сравнению с предыдущим годом на фоне признания банками кредитных потерь, но в целом именно эта прибыль позволяет поддерживать капитал, позволяет поддерживать кредитный рост и восстанавливать надбавки по капиталу.
В этом году мы ожидаем прибыль, хотя это только начало года, примерно на уровне прошлого года – в диапазоне от 3,3 до 3,8 трлн рублей. Некоторые банки и аналитики оптимистичнее в своих прогнозах, ждут снижения отчислений в резервы, но мы пока здесь осторожнее в оценках. Если будет лучше – хорошо, банки сформируют дополнительный запас капитала!
Теперь о ключевых направлениях, о которых напомнил Анатолий Геннадьевич. Укрепление капитальной базы, упреждение кредитных рисков, работа с возникающей проблемной задолженностью – все эти направления остаются актуальными и на этот год.
Начну с укрепления капитальной базы. Это важнейшая задача, и мы видим, что банки с ней справляются. То, что кредитный рост стал более умеренным, позволило банкам нарастить запас капитала в 2025 году. Впервые с 2022 года достаточность капитала показала рост: за прошлый год она увеличилась на 0,7 п.п., до 13,2%. Запас капитала до нормативов сейчас составляет порядка 9 трлн рублей – это хороший задел на случай стресса.
Все банки справились с ростом надбавок с начала этого года. Согласно ранее установленному графику в ближайшие два года будет еще две ступени повышения надбавок до целевых значений. Надо сказать, что большинство банков уже их выполняют с опережением, поэтому для них это просто вопрос поддержания запаса капитала на существующем уровне. Но некоторым банкам придется постараться для того, чтобы догнать остальных.
При этом подчеркну, что, по нашим оценкам, банки укладываются в этот график при сохранении сбалансированного роста кредитования. Мы внимательно следим за ситуацией и регулярно оцениваем потенциал кредитования экономики, в том числе с учетом всех наших планов по регулированию, чтобы не допустить рисков кредитного сжатия.
После восстановления базовых надбавок мы планируем начать устанавливать дифференцированные надбавки к капиталу для системно значимых банков, ориентировочно это будет происходить с 2028 года. Я знаю, что многие банки хотели бы отложить это решение на более поздний срок – до 2030 года, апеллируя к тому, что сохраняется и санкционное давление, нужно признавать потери по заблокированным активам. Но мы убеждены, что введение дифференцированных надбавок, а мы его обсуждали очень подробно и давно, необходимо для предотвращения системных рисков крупнейших игроков. При этом мы не планируем дифференциацию надбавок вводить одномоментно, сделаем это постепенно, как с действующими надбавками. И будем подробно обсуждать в следующем году график введения этих надбавок, величину надбавок с банками для того, чтобы учесть все нюансы.
Вы знаете, что мы намерены повысить требования к минимальному размеру капитала небольших банков. Примерно на уровень инфляции, накопленной с 2018 года, когда были установлены действующие требования.
Знаю, что некоторые небольшие банки тоже опасаются, смогут ли они нарастить капитал в текущих условиях. Хочу подчеркнуть, что это повышение мы также намерены делать постепенным, в течение нескольких лет. По нашим оценкам, подавляющее большинство игроков эта новация не затронет, так как их капитал уже превышает наши ориентиры по минимальным требованиям капитала. Те, кого затронет это, смогут нарастить капитал за счет прибыли, докапитализации, но и в крайнем случае сменить тип лицензии – для этого будет достаточно времени. В ближайшее время мы подготовим на эту тему консультативный доклад и обсудим с вами детали. Сегодня на круглом столе отдельно мои коллеги будут обсуждать основные наши планы в вопросах управления капиталом.
Банки также часто сетуют на то, что мы только повышаем нагрузку на них. Но там, где риски снижаются и мы это видим, и изменение регулирования будет способствовать снижению долгосрочных рисков, мы готовы ослабить регулирование. Поэтому у нас здесь все-таки не одностороннее движение. Так, например, новый национальный норматив краткосрочной ликвидности даже несколько мягче Базельского, потому что лучше учитывает российскую специфику. Другой пример – подход по вычету из капитала нематериальных активов, которые банки создали и продолжают создавать в рамках реализации планов по импортозамещению. Это значительные инвестиции для многих банков, которые ложатся дополнительной нагрузкой на капитал. Мы приняли решение – и в кратчайшее время его опубликуем, вы сможете с ним ознакомиться, – которое позволит вычитать нематериальные активы в течение четырех лет, а не одномоментно, как это предусмотрено сейчас.
Это коснется, хочу оговориться, только тех активов, которые относятся к критической ИТ-инфраструктуре, которую банки обязаны импортозаместить по закону. Для отдельных банков, по нашим оценкам, эффект составит до 0,5 п.п. достаточности капитала.
Теперь об упреждении кредитных рисков и о работе с проблемной задолженностью. Это вторая тема, которую мы в прошлом году поднимали, и которая в этом году также остается актуальной.
Если говорить о розничных кредитах, то доля проблемных кредитов в портфеле выросла, и это было неизбежно после двух лет быстрого роста кредитования. Но доля проблемных кредитов очень далека от исторических максимумов, и она уже имеет тенденцию к снижению. Качество вновь выдаваемых кредитов стало лучше с середины прошлого года. Качество выдаваемых кредитов улучшается, по нашим оценкам, в том числе благодаря мерам макропруденциальной политики.
Что касается корпоративных кредитов, то качество кредитного портфеля в целом остается хорошим, большинство заемщиков устойчивы, а у банков достаточно капитала и резервов для покрытия возможных потерь по проблемным кредитам. Чтобы дополнительно стимулировать банки идти навстречу заемщикам, столкнувшимся с временными трудностями, мы рекомендовали реструктурировать такие кредиты. Анатолий Геннадьевич говорил о том, что мы проявляем здесь гибкость. Действительно, это нужно на этом этапе развития экономики и переходу к более сбалансированным темпам и росту и кредитования. При этом, если заемщик имеет реалистичный план финансового восстановления и выполняет его, мы разрешили банкам не формировать дополнительные резервы.
Тем не менее нас беспокоит возможное накопление рисков в будущем.
Мы также предпринимаем для того, чтобы этого избежать, упреждающие меры. Вы знаете, что с 1 марта мы повысили макропруденциальную надбавку на новые кредиты крупным заемщикам – не всем крупным заемщикам, а тем, которые уже имеют повышенную долговую нагрузку. И готовы будем повышать ее дальше, эту надбавку, если долг крупных закредитованных компаний и дальше продолжит быстро расти за счет банковского финансирования. На наш взгляд, это будет указывать на недооценку рисков, и мы должны будем на это реагировать. И в том числе поэтому мы придаем значение тому, чтобы компании больше выходили на фондовый рынок, привлекали небанковское финансирование, привлекали не только заемное финансирование, но и капитал. Это важно для самих компаний, чтобы они могли сохранять свою устойчивость и приемлемый уровень долговой нагрузки, и для банков, чтобы у них не было чрезмерного роста концентрации требований к отдельным заемщикам.
Кроме того, мы будем поэтапно ограничивать банки в возможностях формально подходить к оценке кредитных рисков компаний. В частности, в III квартале этого года мы собираемся ограничить применение банками экспертного суждения (так называемых иных существенных факторов) при оценке крупных проблемных кредитов. Например, сейчас банки могут заложить в свои оценки предположение о поддержке заемщика государством, даже если для этого нет достаточных оснований. Мы одновременно собираемся разрешить учитывать более объективные показатели (например, фактические денежные потоки заемщика), так чтобы резерв отражал ту часть долга, для обслуживания которой таких потоков недостаточно.
В следующем году мы планируем запретить банкам признавать финансовое положение хорошим или средним, если компания сильно загружена долгом (например, с соотношением долга к EBITDA более шести и ICR – уровень покрытия процентов – менее единицы), и введем явную обязанность банков при анализе долговой нагрузки заемщика учитывать поручительства, выданные им в пользу других компаний.
Очень важно постепенно решать проблему повышенной кредитной концентрации на уровне отдельных банков. К сожалению, сами банки не спешат самостоятельно снижать этот уровень концентрации, хотя мы и напоминаем постоянно о рисках. Конечно, мы понимаем, что снижение уровня концентрации требует сложного диалога с клиентами, с крупными клиентами, это не простой процесс. Но тем не менее мы считаем, что это надо делать, потому что вопросы обеспечения устойчивости банка и всего финансового сектора здесь стоят на первом плане. В ближайшие месяцы мы представим финальную концепцию регулирования концентрации, в том числе детали экономических и регуляторных стимулов для снижения норматива концентрации. Наша цель здесь неизменна – мы ее уже не раз объявляли и объясняли – чтобы через несколько лет ни у одного банка не осталось кредитных экспозиций, превышающих 25% его капитала. Мы должны к этому прийти для того, чтобы обеспечить устойчивость финансового сектора в целом.
Для того чтобы помочь банкам в распределении кредитных рисков и снижении концентрации, мы планируем в третьем квартале этого года ввести в регулирование кредитные ЦФА и CDS. Знаю, что банки интересуются этими инструментами, в том числе для снижения концентрации, поэтому скажу подробнее.
Кредитные ЦФА позволят дать больше гибкости в управлении нормативами за счет передачи риска по кредиту от банка к инвесторам. При этом мы предусмотрим норму удержания, чтобы банк удерживал часть риска. Важно, чтобы банк был заинтересован в передаче качественного риска в рынок.
Что касается CDS, то мы планируем развивать его постепенно: на старте разрешим широкому кругу банков с хорошими рейтингами выступать в роли продавцов CDS, а дальше постепенно рассмотрим возможность предоставления доступа к этому сегменту деривативов страховым компаниям и другим игрокам. Для нас важно, чтобы продавать CDS могли только те игроки, которые имеют глубокие компетенции в анализе и управлении кредитным риском. Регуляторное признание этого инструмента позволит не просто высвободить капитал за счет «страховки» от качественного контрагента, но также перераспределить риск по системе.
Важная тема – это развитие инструментов риск-ориентированного надзора. В прошлом году мы представили рынку доклад об изменении подхода к оценке экономического положения банков. Напомню, что новая методика позволит более гибко ранжировать банки по уровню риска по аналогии с тем, как это делают кредитные рейтинговые агентства. Надзор за банками с низкими оценками будет пристальным, плюс эти банки будут платить повышенные взносы в Фонд обязательного страхования вкладов. И наоборот – высокая оценка позволит банкам сэкономить на отчислениях.
Мы получили много комментариев и вопросов по докладу. Большинство из них мы учли, и я вам благодарна за внимательное отношение – вы помогли сделать наш подход более простым и более риск-чувствительным. Сейчас мы тестируем внутри банка уточненную методику. Результаты собираемся представить летом на Финансовом конгрессе, чтобы можно было обсудить.
Это что касается устойчивости банков. Не менее важны для нас – и, надеюсь, для вас тоже – вопросы защиты прав потребителей, конкуренции, восприимчивости банковской системы к инновациям. Скажу теперь об этом.
Прежде всего хочу отметить позитивные тенденции в сфере защиты прав потребителей – мы видим это по снижению жалоб на навязывание, на ненадлежащие продажи, на введение в заблуждение. Но также по жалобам мы видим, что возникают и новые проблемы. На две из них я хотела бы обратить внимание.
Первое – нарушение банками требований к порядку и срокам рассмотрения обращений клиентов, которые с 2024 года установлены законом. Люди жалуются (и, к сожалению, эти жалобы растут) на затягивание с ответом, на отписки вместо ответов по существу. Бывает, что ответа вовсе нет. Если ситуация с качеством ответов на обращения людей — а это реальная клиентоориентированность банков, о которой практически все заявляют — если она не изменится в лучшую сторону, мы уже не будем ограничиваться рекомендациями. Сейчас мы работаем на уровне рекомендаций, как это часто бывает, предупреждаем вас. Но если повторяющиеся нарушения будут, то банки получат предписания, в том числе штрафные. И мы будем раскрывать информацию об этом на нашем сайте, чтобы клиенты знали, где как к кому относятся.
Второе – то, как банки работают с обращениями клиентов, которым ограничены операции по линии антиотмывочного законодательства или по линии борьбы с мошенничеством. Мы тему обсуждали многократно. Она острая для ваших клиентов. Обсуждали и на Уральском форуме. Но подчеркну еще раз: мы получаем большое количество жалоб, которые прямо связаны с тем, что после ограничения операции люди не всегда понимают, почему их ограничили, что надо делать, куда идти, чтобы эти ограничения снимать — особенно когда люди уверены в своей добросовестности. К концу прошлого года жалобы перестали расти, можно сказать стабилизировались, коммуникация со стороны банков стала заметно лучше. Мы с вами коммуницировали, чтобы вы правильнее коммуницировали с вашими клиентами. Но тем не менее ситуация пока далека от идеальной. Мы предлагаем проактивный подход. О нем я тоже говорила на Уральском форуме: не дожидаться, когда клиенты к вам обратятся. Если у нас произошло ограничение операций клиента, нужно, чтобы вы проактивно информировали своего клиента о тех шагах, которые нужно предпринять, и почему это произошло. Не ограничиваться просто ссылкой — как иногда это делается — на 161-ФЗ или 115-ФЗ, чтобы человек сам разбирался, а подробно объяснять, что к чему. Кстати, некоторые банки уже используют такой подход и без того, что мы предлагали. Но одни информируют клиента по телефону, другие – в чате приложения или приглашают его в офис. Мы дадим рекомендации на этот счет, как было бы лучше работать с клиентом, чтобы у клиента было понимание, какой подход к нему будет применяться. Просим вас здесь занимать проактивную позицию.
На наш взгляд, так же проактивно нужно работать с клиентами, которые — и вы это видите на ранних стадиях — не будут справляться с обслуживанием кредитов. Не дожидаться, пока проходят большие просрочки по кредитам. Человекоцентричность должна проявляться не только в продажах продуктов (на что банки обращают внимание), но и в решении проблем людей, которые возникают в том числе и при погашении этих кредитов. Тогда у людей будет меньше стимулов обращаться к так называемым раздолжнителям. Вы знаете, что эта проблема с раздолжнителями достаточно острая. После обращения к ним положение заемщиков зачастую становится только хуже. Просьба обратить внимание и проактивно работать с клиентами, у которых есть риски просрочки.
Тема раздолжнителей на площадке Ассоциации обсуждалась, и спасибо за ваши конкретные предложения. Мы считаем, что первым шагом могут стать стандарты консультирования и оказания правовой помощи гражданам по вопросам просроченной задолженности, чтобы на рынке долговых консультантов было сразу видно, кто может реально помочь, а кто только собирается агрессивно зарабатывать на чужой беде.
И несколько слов о частном, но важном сюжете, тоже связанном с защитой интересов потребителей финансовых услуг, — о ситуации с ипотекой на ИЖС. Вы помните эту историю – когда из-за подрядчиков тысячи заемщиков остались и без домов, и с ипотекой на руках еще и потому, что эту ипотеку они брали, когда на ИЖС еще не распространялось требование по эскроу. В апреле прошлого года мы рекомендовали вам оказывать поддержку таким заемщикам, и благодаря тем мерам, которые приняли банки — спасибо тем, кто откликнулся — ситуация значительно улучшилась. Но у относительно небольшого числа социально уязвимых граждан проблема сохраняется. Мы мониторим ситуацию. Проблема сохраняется, и она уже вряд ли решится сама собой. Мы рекомендуем при необходимости повторно проводить им реструктуризации и более активно идти на полное или хотя бы частичное прощение долга, если они объективно не могут обслуживать ипотеку. Особенно с учетом того, что люди зачастую ориентировались на список застройщиков, которые банки вывешивали у себя на сайте. Да, это не навязывание этих застройщиков, но если на сайте вывешивали такие списки, даже без формальных рекомендаций со стороны банка брать этих застройщиков — ваши клиенты относятся с доверием к информации, которую вы даете.
Здесь снова возвращаюсь к человекоцентричности. Реальная человекоцентричность должна проявляться как раз в решении таких проблем. Кстати, в целом цена такой поддержки — если полностью поддержать клиентов с ипотекой ИЖС — не так высока. Для всего банковского сектора это чуть больше 4 млрд рублей. Думаю, эту проблему можно решить, мне бы не хотелось, чтобы мы ее в очередной раз поднимали. И прошу подключиться к этому Ассоциацию.
В прошлом году у нас с вами была большая дискуссия о новых штрафах за системные нарушения прав потребителей. Они будут многократно выше тех, что действовали в прошлом, и поэтому мы на площадке Комитета Государственной Думы по финансовому рынку заранее обсудили условия применения штрафов. Проект Указания Банка России подготовлен с учетом этих договоренностей. В частности, мы не будем применять повышенные штрафы за нарушение требований законов или нормативных актов, которые вступили в силу меньше чем полгода назад. Это разумно, чтобы было время на адаптацию к новым требованиям. Но за пределами этого срока банк-нарушитель будет не только возмещать ущерб потребителям полностью, но и уплачивать штраф в аналогичном размере. Чтобы обманывать было невыгодно.
Теперь перейду к следующей теме, которая важна и для устойчивости, и для защиты прав потребителя. Это конкуренция. Не могу здесь не остановиться на спорах между банками и маркетплейсами, которые начинались с карт банков и скидок, но подтолкнули нас к тому, чтобы мы посмотрели более широко на эту тему, чтобы мы обсудили в комплексе изменения и вызовы для конкуренции, связанные с развитием платформенной экономики.
Мы сейчас с Правительством обсуждаем так называемую открытую модель предоставления любых финансовых услуг на маркетплейсах. У всех банков должна быть возможность предложить свои бонусы, свой кешбэк на маркетплейсе, и то же самое касается других финансовых продуктов – например, кредитов и рассрочек.
Это только одна сторона медали. Справедливо с той же меркой подойти и к партнерским проектам внутри экосистем, которые развивают крупнейшие участники финансового рынка, участники из других отраслей – например, торговые сети. Мы предлагаем обсудить подход, при котором принцип равноудаленности и равнодоступности инфраструктуры будет для продажи товаров и услуг в равной степени применяться ко всем крупнейшим компаниям с экосистемной моделью бизнеса и многомиллионной аудиторией пользователей. Неважно, какой бизнес лежит в основе экосистемы – с чего начинался, что называется, с электронной торговли или с банковских сервисов. Важно, чтобы и там, и там не было преференций для одних в ущерб другим, а условия партнерства были заранее известны и прозрачны для всех – например, размещены на сайте. Прозрачные конкурентные условия важны для потребителей, потому что чем больше конкуренции, тем лучше для потребителей.
Минэкономразвития с участием ФАС и с нашим участием сейчас проводит анализ программ лояльности, которые используют маркетплейсы, торговые сети, банки. Повторюсь: тема началась с маркетплейсов, но те же практики используют и другие участники рынка с большой клиентской аудиторией, в том числе крупные банки. И подходы должны быть общими. Это наша твердая позиция как регулятора. Нам важны справедливые правила конкуренции и внутри финансового сектора. Сейчас на повестке дня – разработка меморандума, который закрепит лучшие конкурентные практики, в том числе принцип открытой модели. Мы готовы обсуждать содержание этого меморандума и с платформами, и с банковским сообществом, и считаем одинаково важным присоединение к этому меморандуму и тех и других, иначе он не будет работать. И я думаю, что здесь Ассоциация тоже могла бы играть ключевую роль в организации этого диалога. Нам бы хотелось на Финансовом конгрессе в июле подвести первые итоги этой работы. И также мы с Правительством обсуждали, что если меморандум не будет работать либо к нему не все присоединятся, то нужно будет вносить соответствующие изменения в законодательство.
Второе, о чем я хотела бы сказать в контексте конкуренции, – это внедрение универсального QR-кода в этом году. Люди, когда он будет внедрен, получат реальную возможность отсканировать QR-код в любой торговой точке – независимо от того, клиентом какого банка они являются. И смогут определять по своему выбору, какое платежное средство применять. То есть у людей появится ненавязанный реальный выбор. Это очень важно, чтобы не было навязывания и доминирования крупнейших игроков.
По закону банки должны обеспечить поддержку универсального QR-кода с сентября этого года. Мы собираемся правила опубликовать уже в этом месяце, в марте. Будем очень внимательно в рамках надзора контролировать своевременность доработок на стороне тех банков, кому это требуется. Не всем требуется, но есть банки, которым требуются эти доработки. Мы будем мониторить ситуацию с тем, чтобы в сентябре все банки были к этому готовы.
Что еще должно подстегнуть конкуренцию – появление небанковских поставщиков платежных услуг. У нас была многолетняя дискуссия на эту тему. Понятно, что многие банки не хотят, чтобы на рынке появлялись новые поставщики платежных услуг. Но на мой взгляд, эта многолетняя дискуссия уже близка к финалу. Мы учли многие замечания банков, но в одном остаемся на изначальных позициях: небанковские поставщики платежных услуг смогут работать как самостоятельные, независимые от банков игроки. Иначе вообще теряется смысл этого института, если эту позицию убрать. Ведь, по сути дела, этот независимый статус должен позволить финтех-компаниям быстро выводить на рынок инновационные решения. Мы говорим не только об инновационности существующих игроков, мы говорим об инновационности всего финансового сектора. И поэтому те, кто придумывает инновации – удобные для людей, снижающие издержки для экономики – конечно должны иметь возможность быстро выводить эти продукты на рынок, конкурировать с лидерами рынка, в том числе, для того, чтобы лидеры не спали. В целом это будет снижать транзакционные издержки в экономике. Технологи сейчас позволяют существенно снизить транзакционные издержки. Мы знаем, как это важно для компаний, особенно для малого и среднего бизнеса, который для осуществления сделок платит достаточно большие суммы. Если технологии позволяют, наша задача сделать так, чтобы это было возможно, и финансовый сектор предоставлял эти услуги. Законопроект готов ко второму чтению и, надеюсь, он все-таки будет принят в эту сессию.
И в завершение скажу об одном из важных ожидаемых событий этого года – о запуске в обращение цифрового рубля для всех желающих, для всех клиентов крупнейших банков. Мы идем по графику: весь базовый функционал (переводы, платежи) работает, построена многоуровневая защита платформы цифрового рубля от киберугроз, банки первой волны завершают на своей стороне завершают подготовительные работы к тому, чтобы предоставлять сервис цифрового рубля всем тем, кто захочет им воспользоваться.
За прошедший год мы внедрили оплату в цифровых рублях по универсальному QR-коду, успешно протестировали цифровой рубль в бюджетном процессе на некоторых проектах, получили много конструктивных предложений от банков по развитию возможностей цифрового рубля. Нам ваши предложения очень важны для того, чтобы цифровой рубль был реально востребованным. Одно из таких предложений – это создание платформы коммерческих смарт-контрактов, на которую участники рынка могли бы выводить собственные разработки. Мы эту идею очень приветствуем – только так можно создать широкую линейку смарт-контрактов и постоянно ее совершенствовать. И мы видим большую заинтересованность Правительства и бизнеса именно в смарт-контрактах в цифровых рублях как в способе, который автоматизирует, делает более простыми, менее затратными, все ручные проверки и операции. В этом году мы представим для обсуждения с вами концепцию платформы коммерческих смарт-контрактов. После обсуждения нам надо будет найти способы как быстро двигаться, потому что востребованность в такой платформе очевидно есть.
На этом, наверное, всё, что я хотела бы сказать в начале. Длинно, но мне хотелось отразить и те проблемы, которые мы видим, и сказать о тех основных планах, об изменениях в регулировании, которые затронут вас. Я знаю, что есть вопросы, мы сейчас их обсудим. Я и мои заместители готовы будем на них ответить. Спасибо!
Примите к сведению; Эта информация является необработанным контентом, полученным непосредственно от источника информации. Она представляет собой точный отчет о том, что утверждает источник, и не обязательно отражает позицию MIL-OSI или ее клиентов.
