Category: Russian Federation

Источник: Киноконцерн Мосфильм – Важный отказ от ответственности находится в нижней части этой статьи.

Mosfilm.ru: Александр, вы не только режиссер, но и автор сценария. Сформулируйте главное — о чем эта картина?

Поэтому, собственно говоря, и зрителю, особенно молодому поколению, подросткам и детям, которые, дай Бог, посмотрят эту картину, хочется, чтобы у них тоже это отозвалось. Чтобы они хотели быть похожими на героев моей истории и стать чуть лучше, чем они есть. В тех или иных сложных ситуациях, да и необязательно сложных. Это то же самое, как у меня в детстве: я слушал, условно, песни Высоцкого и восторгался героизмом, теми сложными обстоятельствами, которые превозмогает лирический герой. Ну вот, так, наверное.

– Когда вы писали эту историю, понимали, что снять её будет крайне непросто? Подтвердились ли ваши ожидания?

– Да, конечно, они были и подтвердились. Но, знаете, я для себя формулирую так: искусство драматургии, сценарного мастерства — это искусство желаемого. А создание картины, съемка фильма — это искусство возможного. Потому что на бумаге, когда ты сидишь один на один с листом или монитором, ты фонтанируешь идеями, что-то придумываешь. Бумага всё стерпит. А воспроизвести это в жизни — довольно сложно. Как только ты выходишь на площадку, всё начинает идти против тебя. Начинается жизнь: с человеческим фактором, с природным, с техническим, с каким угодно. Ты идешь как по минному полю, выкручиваясь и таща эту лодку вперед. Так что да, ожидания подтвердились. Ещё как!

– Какой график у съемочной группы? Как выстроена работа?

– График плюс-минус стандартный: 6/1 или 5/2. Единственное, мы решили для себя, и это казалось единственно правильным решением, разделить съемки «до ЧП» и «после ЧП». То есть до одного из сюжетообразующих событий, и после. Художникам, например, нужно было «передекорировать» один из объектов. Это очень непросто, там много нюансов. Работаем плотно!

– Вносит ли коррективы холод?

– И да, и нет. Дело не только в холоде. У нас очень много сложных пиротехнических вещей: мы создаем метель (искусственный снег, ветродуи, дымы), нам ещё предстоит трюковая история с самолётом. Но погода, безусловно, тоже играет свою роль. Плюс все эти технические моменты. Чего только стоит одна «Харьковчанка» (советский вездеход, специально воссозданный для съемок – прим.)! Она была создана на заводе, но это огромная машина, грубо говоря, танк с большой кабиной. И всё это должно правильно ехать, останавливаться, разворачиваться, не глохнуть и заводиться в сильные морозы. Мы несколько раз попадали в ситуацию, когда при температуре под -30°C она не заводилась с первого раза, и мы теряли время, потому что её надо было отогревать.

Что касается погоды — да, она уже не раз вносила коррективы. У нас есть эпизод, разбитый на три съемочных дня. В первый день полдня мы снимали без снега, а во второй половине дня пошел такой страшный снег, что пришлось остановиться. Причем в первую половину мы сняли меньше, чем нужно было. Теперь это всё предстоит доснимать, чтобы привести погоду в кадре к единому виду. Сейчас, правда, сложность в оттепели. До этого были морозы, теперь оттепель — легче не стало, скажем так.

– Но в план съемок укладываетесь?

– В общем и целом, да. Но, как я уже сказал, из-за снега и технических сложностей с «Харьковчанкой» один трюк у нас удался не сразу. На сегодняшний день нам нужно будет «добить» два дня по различным техническим и погодным причинам. Надеюсь, что на этом всё.

– Какие трудности приходится преодолевать в части реализации замысла? Было ли что-то, что виделось совсем по-другому, а здесь, на площадке, вы изменили свое видение сцены?

Я думаю, это происходит всегда, на любом проекте. Знаете, в чем разница между режиссерами и операторами? Режиссеры всё видят абстрактно, а оператор — очень конкретно. Здесь та же история. Конечно, расстояния, габариты строений станции, какие-то технические нюансы… Где-то происходит не так, как представлялось, где-то — наоборот, очень похоже. Нормальный рабочий процесс. Какие-то коррективы приходится вносить, но мы стараемся идти максимально приближенно к сценарию.

– Как вам работается с актерами? Вы проговариваете с каждым его роль, или это ансамблевое взаимодействие?

– Я всегда стараюсь писать режиссерскую экспликацию, где очень подробно описываю каждую сцену: что в ней происходит, настроение, костюмы, грим, цвет, какие возможные ошибки. В плане работы с актерами всё, слава богу, нормально, хотя нюансы, как всегда, есть. Не всегда всё получается у меня или у артистов — это взаимная работа.

Сейчас у нас, как мы в группе называем, снимается «экшн-блок». Больших драматических сцен с объемом диалогов практически нет. Мы в основном бегаем, прыгаем, взрываем, копаем, куда-то едем, проваливаемся. Сейчас нагрузка больше техническая. А вот когда мы зайдем в павильон, начнется «мясо» сцен, как мы говорим: длинные драматические куски. Там будет совсем иная работа. Сейчас задача — развести сцену и добиться правды в кадре в плане физики. В целом, к счастью, работаем нормально.

– Расскажите о «Харьковчанке». Как с ней справляются артисты, или задействованы специально обученные люди?

– Про «Харьковчанку» я уже немного рассказал. На съемках постоянно присутствует человек, который её создавал. Он полностью моделировал её по эскизам и чертежам, которые удалось найти по прототипу реальной машины. Он находится с нами весь съемочный период: обслуживает, заводит, разогревает, когда нужно. Он же «ведет» её в кадре, когда она должна уверенно ехать, но его самого не видно. Кроме того, он обучил троих артистов управлять нашим вездеходом, потому что они сами должны будут проехать в кадре.

Сам создатель говорит, что получился очень хороший вездеход. Что его действительно можно отправить в Антарктиду, и он проедет тысяч сорок километров без ремонта. Это полностью готовая рабочая машина, а не декорация: с утеплением, с хорошим двигателем, с расширенными гусеницами. Очень серьезная вещь.

– Отдельный вопрос о кинооборудовании. Всё ли работает в такой мороз?

– Нюансы были с кинооптикой. Когда мы заходим с мороза в тепло, например, в ту же «Харьковчанку», начинается вечная борьба с запотеванием линз. Но глобальных проблем с низкими температурами для техники, по большому счету, не было. Надеюсь, и не будет. Что касается искусственного снега, который раздувают ветродуи, — для этого механики используют специальные кофры, оборачивая камеры для защиты. Пока, тьфу-тьфу-тьфу, всё в порядке! Сверхнизких температур, ниже -40, у нас не было, так что всё в пределах нормы.

Примите к сведению; Эта информация является необработанным контентом, полученным непосредственно от источника информации. Она представляет собой точный отчет о том, что утверждает источник, и не обязательно отражает позицию MIL-OSI или ее клиентов.