Источник: Центральный банк России – Central Bank of Russia –
Важный отказ от ответственности находится в нижней части этой статьи.
ЦБ не хочет ограничивать право инвестора решать, во что вкладывать, но не может игнорировать риски.
Реформа квалификации инвесторов, задуманная Центробанком несколько лет назад и вызвавшая бурные дискуссии на рынке, приобретает окончательные очертания и близится к завершению. Новые правила становятся не жестче, а сбалансированнее, считает руководитель Службы по защите прав потребителей и обеспечению доступности финансовых услуг Михаил Мамута. В интервью «Интерфаксу» он рассказал о причинах реформы и ожиданиях от нее, перспективе корректировки критериев и специальном экзамене для получения статуса «квала».
— Недавно имущественный ценз для статуса квалифицированного инвестора повысился с 6 млн до 12 млн рублей. Какой-то эффект от этого решения на рынок вы уже видите?
— Прошло слишком мало времени, чтобы говорить об эффектах. Мы рассчитываем, что по итогам 2025 года изменится структура квалификации и произойдет перебалансировка рынка в пользу более эффективных инструментов, подразумевающих действительно оценку квалификации. Если в 2024 году больше половины инвесторов становилось квалифицированными именно по имущественному критерию, и это основная причина, которая подтолкнула нас к реформе, к его увеличению, то в 2025 году, по нашим ожиданиям, произойдет смещение в сторону таких критериев, как знания, образование и опыт совершения сделок.
Мы также полагаем, что со второй половины этого года, после принятия нормативных актов в соответствии с новым законом, появится больше инвесторов, которые будут квалифицированы по сочетанию разных критериев.
— То есть никаких отрицательных эффектов вы не ждете? Не помешают ли эти изменения выполнить цель удвоения капитализации фондового рынка к 2030 году?
— Я могу вам с уверенностью сказать, что изменения не окажут никакого влияния на достижение этой цели. Во-первых, закон не имеет обратной силы. Все квалифицированные инвесторы свой статус сохранят. Во-вторых, капитализация фондовых рынков зависит прежде всего от стоимости торгуемых на бирже компаний. Большинство компаний, которые оказывают на капитализацию существенное влияние, торгуются в высшем котировальном списке. Такие бумаги доступны всем неквалифицированным инвесторам. Напомню, что квалинвестор — это такая особая категория инвесторов, которые могут покупать инструменты повышенной сложности без дополнительной проверки знаний. Это, например, структурные облигации без защиты капитала, производные финансовые инструменты разной природы — особенно внебиржевые, иностранные ценные бумаги. Но они на капитализацию российского фондового рынка в том контексте, в котором вы спрашиваете, заметно не влияют.
— По вашей оценке, сколько сейчас квалинвесторов?
— Почти 880 тыс. на сегодня.
— Сколько вы ждете к концу года?
— Это не та сфера, в которой нужно ставить какие-то цели. Я думаю, что прирост будет. Конечно, кто-то из уже действующих «квалов» может попросить «расквалить» себя, если решит, что инструменты повышенной сложности и риска ему не нужны. Это его право. Но поскольку процесс квалификации будет продолжаться, то количество таких инвесторов будет скорее увеличиваться, чем оставаться неизменным.
— Второй этап повышения ценза запланирован с 2026 года — до 24 млн рублей. Эта планка еще может поменяться? И в какой перспективе возможен ее пересмотр?
— Сейчас на повестке дня этот вопрос не стоит. Двухэтапное повышение проводится в соответствии с нашим планом, который всем известен. Но любые численные значения критериев привязаны к определенным макроэкономическим показателям — к росту заработной платы, к росту доходов, к инфляции и т.д. Они не возникают сами по себе. Поэтому в будущем мы, возможно, будем их пересматривать.
Мы всегда говорили, что имущественный критерий меньше всего показывает уровень знаний инвестора. Поэтому мы будем смотреть, насколько эффективно, быстро и качественно происходит переход к другим критериям и учитывать это.
— Был опубликован проект указания с новыми критериями, который должен вступить в силу в мае. Дискуссия с профучастниками уже идет? И допускаете ли вы какие-то корректировки?
— Проекты указаний, когда они публикуются для оценки регулирующего воздействия, изначально предполагают их обсуждение и возможность внесения тех или иных уточнений. Мы получили много предложений от экспертов и участников рынка и сейчас их анализируем. Будем проводить встречи с рынком, и, возможно, по итогам какие-то из критериев будут меняться в ту или иную сторону с учетом всех аргументов.
— В какой части?
— Мы готовы обсуждать все пункты. В том числе критерий дохода как самостоятельный критерий. И, возможно, какие-то критерии в комбинации.
— Годовой доход изначально хотели установить на уровне 6 млн рублей, потом его решили повысить до 20 млн. Чем обоснована эта цифра?
— Последние наши корректировки предполагают уровень в 12 млн рублей. Мы исходим из того, какая доля потенциальных и действующих инвесторов имеет доход выше установленного. Эти данные мы получаем от Росстата и самих участников рынка. Они дают нам понимание, какой объем активов эти люди могут принести с собой на рынок. Мы считаем, что к новому критерию, а критерий дохода принципиально новый, нужно относиться с некоторой осторожностью, чтобы не раскрывать эту дверь слишком широко и не ошибиться в установлении корректного значения. Поэтому продолжаем обсуждение с рынком, опираясь на различные источники данных и оценки. Думаю, что по итогам обсуждения мы придем к сбалансированному решению.
— А в перспективе он тоже может корректироваться?
— Как любые численные критерии, периодически он будет корректироваться.
— Как часто возможны корректировки?
— Не слишком часто, потому что слишком частое изменение любых критериев вносит сумятицу и на рынок, и в поведение людей. Как правило, мы такие численные критерии меняем не чаще, чем раз в несколько лет. Хотя на этапе, когда они вводятся впервые, возможна более быстрая донастройка. Это же своего рода эксперимент, пилот. Когда мы в рамках пилота, например, в течение года видим его эффект, влияние на рынок, это может быть достаточным основанием для более быстрого изменения критерия.
— Статус «квала» также можно будет получить после сдачи специального экзамена. Почему его решили ввести?
— Нам эта опция кажется очень интересной и правильной, потому что, наверное, это наиболее качественная оценка знаний самим человеком. В первую очередь это важно для него самого. Многие люди, ставшие квалинвесторами, например, по имущественному критерию, не проверяют свои знания на предмет понимания природы рисков и последствий их реализации. Поэтому часто сначала риск реализуется, а потом человек начинает задумываться над тем, что произошло. Я могу приводить много примеров — про торговлю с большими плечами, про субординированные облигации, которые обнулялись в определенный момент. Для многих это было открытием, я думаю, неприятным. Проблема в том, что постфактум сложно до конца правильно оценить, действительно ли люди не знали о риске, или знали, но не понимали, или знали и понимали, но не прогнозировали его наступление. Очень много вопросов, на которые невозможно дать однозначный ответ, но практически все жалобы, полученные нами от квалинвесторов, были от обладателей статуса по имущественному критерию. И касались они непонимания рисков инструментов, потому что они их не оценивали, и им никто не предложил их оценить. То есть, становясь «квалом», ты по сути добровольно отказываешься от любых процедур, предполагающих проверку знаний и готовности принимать риск. Если для «неквалов» процедура тестирования дает доступ к более сложному инструменту через проверку знаний, то после получения статуса «квала» все риски полностью лежат на тебе. Поэтому в новом законе есть еще одна важная норма: теперь уведомление о рисках человек должен получать до квалификации, а не после. Предполагается, что это может охладить инвесторов в момент принятия важного решения о получении статуса «квала».
— Когда начнут принимать экзамен?
— Это будет зависеть от заинтересованности рынка в его проведении. Сейчас мы эту заинтересованность видим. Напомню, экзамен принимает не ЦБ, мы только устанавливаем требования к сертификатам для признания квалинвестором, поэтому наша роль здесь скорее в экспертизе.
— Сколько там примерно будет вопросов?
— Число вопросов в первую очередь определяется количеством видов инструментов, предназначенных для квалифицированных инвесторов. В стандартном тестировании для «неквалов» в зависимости от сложности инструмента может быть от четырех до семи вопросов. Но «квальных» инструментов много, и по нашей логике, как минимум на каждый вид инструмента должно быть четыре-пять вопросов. Так что, скорее всего, в целом в экзаменах их будет несколько десятков. Естественно, экзамен должен включать и более общие темы, связанные с пониманием того, что такое высокий риск, как он может реализоваться, как от него можно захеджироваться. Для квалинвестора в целом очень важно понимать, что делать с инструментом с высоким риском, как с ним жить в мире и согласии. Для сравнения: например, в CFA около 100 вопросов, но это совсем профессиональный тест (CFA — одно из наиболее авторитетных званий в области финансов и инвестиций, присваивается Институтом CFA, его получают специалисты, сдавшие три уровня экзаменов и имеющие минимум трехлетний опыт работы в сфере инвестиций и финансов — ИФ).
— Будет ли экзамен платным?
— Это не государственные экзамены, а частные, поэтому не исключаю, что они могут быть платными. Но для профучастника это, скорее, не способ заработать, а возможность компенсировать расходы.
— Вы это никак не будете регулировать?
— Нет, конечно, мы же не регулируем тарифы на услуги профучастников. Но совершенно очевидно, что сдача такого экзамена будет многократно дешевле, чем получение платного образования, например, по специальности «Финансы и кредит», которое также дает статус квалинвестора. Конкретные цифры должен определить рынок. Мы надеемся, что они будут разумными. В любом случае это самый «дешевый» путь для человека получить статус квалинвестора, если у него пока нет достаточного опыта работы или совершения сделок.
— «Квалом» по-прежнему можно будет стать и при активной торговле, по обороту в 6 млн рублей. По вашей оценке, как часто инвесторы будут получать квалификацию по этому критерию после введения новых правил?
— Это хороший критерий. Потому что активная торговля подразумевает частое совершение сделок с разными инструментами, что, с точки зрения поведенческой экономики, дает наилучшее закрепление навыков. Рассчитываем, что этот критерий может стать одним из лидирующих в новой конструкции. Мы бы не имели ничего против, если бы его использовали наиболее часто, он подробно описан в нашем нормативном акте. Легкой возможности искусственно его обходить через всякие технические «окваливания» не будет.
— А с точки зрения мирового опыта у нас насколько правила становятся сейчас строже?
— Они скорее становятся более сбалансированными. Если говорить о строгости, то имущественный критерий, который обычно вызывает больше всего дискуссий, в США составляет, например, около $1 млн, а в Индии, где количество богатых людей намного меньше, — эквивалент примерно 90 млн рублей. В Евросоюзе это 500 тыс. евро, но там этот критерий не является самостоятельным и может применяться только в связке с другими.
Вы сами видите, что общий подход к имущественному критерию существенно строже, чем в России даже после реформы. Это опять же связано с покрытием рисков. Чем ты богаче, тем меньше у тебя риск потерять все свое богатство в результате неудачной сделки со сложными инструментами. Чем меньше у тебя денег, тем этот риск выше. У нас были прецеденты, что люди все шесть миллионов, по которым они стали квалифицированными, теряли, и таких примеров немало. И это, конечно, сильно влияет на позицию и решения регулятора в отношении размера этого критерия. Но мы двигаемся поступательно.
— С момента начала активного обсуждения реформы квалификации ситуация как-то поменялась? Жалоб стало больше или меньше? Риски для розничных инвесторов выросли или снизились?
— Ситуация за последний год стала, как нам кажется, более спокойной, потому что массовые риски, которые сильно повлияли на настроение и поведение инвесторов, реализовались раньше. Это в первую очередь блокировка в зарубежной учетной инфраструктуре прав на владение иностранными ценными бумагами. Именно после этого мы приняли решение ограничить для «неквалов» доступ к иностранным бумагам, оставив им только бумаги из стран ЕАЭС и международных финансовых организаций. Причем в обоих случаях — учитываемые в инфраструктуре ЕАЭС. Это была абсолютно вынужденная мера, потому что просчитать риски реализации блокировок в учетной инфраструктуре инвестор самостоятельно не может.
— Вы предполагаете, что доступа к иностранным бумагам, за исключением ЕАЭС, у неквалифицированных инвесторов не будет и в дальнейшем? Или при изменении геополитической ситуации это возможно?
— Возможно все, мы совсем не хотим искусственно ограничивать право инвестора самому решать, во что ему вкладываться. Это его выбор и его ответственность. Но мы не можем игнорировать существенные риски нового типа.
— Как найти этот баланс? С одной стороны, не ограничивать избыточно, а с другой — просчитать возможные риски.
— Есть такие категории рисков, которые любому инвестору, даже квалифицированному, сложно или даже невозможно просчитать. Другое дело, что последствия реализации этих рисков для «неквалов» и «квалов» различны. «Квалы», как мы предполагаем, или наиболее состоятельные, или наиболее образованные, подготовленные люди, в том числе и в принятии на себя рисков. Как правило, они относятся спокойнее к последствиям их реализации. Потому что они, подписываясь под тем, что они «квалы», принимают на себя и последствия этого статуса. Это означает, что их способность абсорбировать риски выше, чем у обычного гражданина, для которого, возможно, эти деньги были последними. Человек мог связывать с ними надежды на свое обеспечение в старости, на будущее детей, и здесь социальный эффект значительно глубже, и, конечно, негативнее. Поэтому наши действия направлены как раз на ограничение рисков, которые не поддаются или слабо поддаются оценке со стороны инвестора. Это происходит абсолютно одинаково во всех странах.
— А сейчас как вы это видите? В части расширения списка доступных иностранных бумаг при изменении ситуации.
— Я бы точно сейчас не занимался спекуляцией: а что будет, если… Ситуация слишком непредсказуемая. Вы знаете нашу позицию: мы избегаем быстрых решений, основанных на волатильности рынков. Прежде чем менять регулирование, мы хотим быть уверенными, что изменения носят устойчивый характер. Поэтому мы пока следим за ситуацией и будем оценивать ее в динамике.
Примите к сведению; Эта информация является необработанным контентом, полученным непосредственно от источника информации. Она представляет собой точный отчет о том, что утверждает источник, и не обязательно отражает позицию MIL-OSI или ее клиентов.
.