Источник: Новосибирский государственный университет –
Важный отказ от ответственности находится в нижней части этой статьи.
Лекция Владимира Сурдина, прочитанная им в рамках научно-популярного марафона «Неделя Дарвина» в Новосибирском государственном университете, вызвала огромный интерес — 500 человек расположились в конференц-зале, а еще более 500 смотрели трансляцию доклада в трех поточных аудиториях нового кампуса НГУ.
Владимир Сурдин — известный астроном, в чьем багаже более ста научных работ, десятки учебных пособий, и одновременно — просветитель, автор огромного числа научно-популярных книг и видеороликов, лауреат премии РАН, Беляевской премии и ряда других наград. Абсолютное большинство его работ так или иначе связаны с космосом, не стала исключением и «дарвиновская лекция», посвященная эволюции космической отрасли, которая еще совсем недавно, казалось, надолго застыла на месте, но теперь она вернулась к активному развитию.
Свое выступление Владимир Сурдин начал с замечания о том, что предугадывать пути развития технического прогресса — дело крайне сложное. Глядя на роскошные лимузины 1960-70-х годов, кто мог предположить, что через полвека огромную популярность наберут «малютки», в которые кроме водителя войдет разве что его портфель или рюкзак, зато они очень экономны и парковаться на городских улицах проще.
Или взять воздушные перевозки: в 1930-х казалось, что будущее за дирижаблями, но их довольно быстро и уверенно вытеснили самолеты, а сегодня мы наблюдаем рассвет беспилотных коптеров, которые совсем не похожи на привычную нам авиацию.
— Такие неожиданные повороты — обычное дело для эволюции технологий. И космонавтика тут совсем не исключение, — подчеркнул Владимир Сурдин.
Вплоть до конца 1980-х годов казалось, что магистральным путем развития ближней космонавтики будут орбитальные станции. В 1987 году журнал Spaceflight опубликовал прогноз, что к 2000 году на орбите будет одновременно находиться около полусотни человек, подавляющее большинство из которых составят советские космонавты. В реальности, в первые десятилетия нашего века это число обычно было в десять раз меньшим и причина тут не в распаде СССР, а в компьютеризации и автоматизации многих рабочих процессов, которые сняли потребность в больших экипажах.
В те же 1980-е годы второй магистральной технологией считались многоразовые «шаттлы», способные отправлять в космос как экипажи тех самых станций, так и тонны полезного груза. Но и тут сказалось развитие электроники: современные спутники намного легче, популярные кубсаты и вовсе весят граммы, а не тонны, и для их вывода на орбиту не нужны такие мощные ракеты. В результате, на многие годы программа американских «челноков» была заморожена, а советский «Буран» и вовсе стал жертвой экономического кризиса, успев сделать только один испытательный полет.
Если заглянуть немного дальше околоземной орбиты, то очевидно, что самой популярной целью является Луна, самый близкий к нам крупный космический объект. На нее неоднократно высаживались и люди, и управляемые космические аппараты.
— Можно сказать, что видимое полушарие Луны нам известно достаточно широко. Но не глубоко, причем в буквальном смысле — глубже, чем на полтора метра мы Луну не бурили, — подчеркнул Владимир Сурдин.
Обратную сторону Луна человечество на протяжении десятилетий только фотографировало, да и то не очень часто. А первыми туда высадились китайцы. Причем это был весьма неожиданный результат. В 2013 году Китаю удалось впервые отправить свой луноход на видимую сторону, где он проехал всего 100 метров, а спустя всего шесть лет, в 2019 году, их аппарат «Чанъэ-4» успешно приземлился уже на обратной стороне спутника нашей планеты, и там новая версия лунохода проработала несколько лет. По мнению Владимира Сурдина, в последние годы китайская космонавтика переживает расцвет, темпы развития отрасли сопоставимы с советской в ее лучшие годы.
Он также напомнил, что во время работы американской программы «Аполлон», когда на поверхность Луны высадилось несколько экспедиций, они привезли с собой на Землю около 400 кг лунного грунта.
— И тогда было принято дальновидное решение — половину образцов раздали на изучение передовым научным лабораториям мира. А половину заморозили. Прошло полвека, методы исследований заметно продвинулись, открылись новые возможности, но новых экспедиций за лунным грунтом не было. Тут и пригодились те запасы, их разморозили, вновь передали ученым — и в последние годы появилась целая волна интересных открытий, связанных с лунным грунтом, — отметил ученый.
Сейчас человечество ставит перед собой новую цель — создать на поверхности Луны пилотируемую базу, такие проекты есть у целого ряда стран, включая и нашу. Но для ее достижения надо решить целый пул сложнейших задач. И касаются они не только строительства и обеспечения жизнедеятельности самой базы. Космонавтов и грузы надо сначала туда доставить, а эра больших ракет, как говорилось ранее, прошла. И сегодня их надо заново разрабатывать.
Причем, если с постройкой тяжелых ракет-носителей инженеры в ряде стран уже более или менее справились, то спускаемые модули, которые доставят экипаж с окололунной орбиты на поверхность и станут им домом на несколько недель, у всех стран-участниц новой «лунной гонки» есть пока только в проекте.
Параллельно сосредотачивают усилия на разработке и строительстве окололунной орбитальной базы. В ней видят не только промежуточное звено для колонизации самого спутника, но и удобный полигон для отработки различных ситуаций и нюансов, которые могут возникнуть в более дальних экспедициях, прежде всего, к тому же Марсу. До 2022 года Россия тоже участвовала в этом проекте, нашей зоной ответственности были стыковочные узлы станции, через которые к ней должны были присоединяться корабли снабжения. После того как сотрудничество с нами было разорвано, эту задачу возложили на инженеров из ОАЭ. Насколько успешно арабская техническая школа с ней справится — покажет время.
Как уже говорилось, есть свой отдельный проект пилотируемой экспедиции на Луну и у Роскомоса. Но, как отметил Сурдин, если в орбитальной космонавтике нам пока удается сохранять хорошие позиции, то в более дальних областях — отставание растет.
— Мы долгое время не реализовывали проекты, связанные с запуском кораблей дальше земной орбиты, многие специалисты, которые ранее участвовали в подобных проектах, ушли на пенсию, их сменила молодежь, у которой пока просто нет такого опыта. К чему это может приводить, мы видели на примере аварии с «Луна-25». По сути, мы сейчас заново должны учиться на своих ошибках, восстанавливать компетенции, а это неизбежно потребует времени, — напомнил ученый.
С этим связаны постоянные переносы сроков выполнения запланированных этапов «лунной программы» Роскосмоса.
В таких условиях, считает он, возможно, нам не стоило бы ввязываться в эту гонку столь прямолинейно. Вместо того чтобы распылять средства на глобальный проект обитаемой базы, лучше сосредоточиться на каком-то узком направлении и получить там результаты, которые обеспечат нашей космонавтике достойные позиции в процессе изучения и освоения естественного спутника нашей планеты.
Как вариант — заняться изучением лунных пещер. Есть весьма популярная среди специалистов точка зрения, что лунную базу лучше разместить не на поверхности, а под ней. Прежде всего, из-за высокого уровня космической радиации (на поверхности Луны она примерно в 200–300 раз выше, чем на Земле). Тем более, недавно такие пещеры были открыты, но известны лишь входы, а изучением пещер никто не занимался. Это интересная задача для российской космонавтики, у которой есть богатый опыт создания беспилотных исследовательских аппаратов, прежде всего, луноходов.
А наша космическая отрасль уже доказывала ранее, что не стоит сбрасывать ее со счетов даже в самых сложных обстоятельствах. Как напомнил Сурдин, кто бы мог поверить в 1950-х годах, что Советский Союз, который только начал восстанавливаться после жесточайшей военной разрухи, станет первой страной, которая запустит в космос сначала свой спутник, а потом и человека. И это тоже был яркий пример неожиданных поворотов в эволюции технического прогресса.
Примите к сведению; Эта информация является необработанным контентом, полученным непосредственно от источника информации. Она представляет собой точный отчет о том, что утверждает источник, и не обязательно отражает позицию MIL-OSI или ее клиентов.
